Заговор добра молодца на любовь красной девицы

На море на окияне, на острове на Буяне, лежит доска, на той доске лежит тоска. Бьется тоска, убивается тоска. С доски в воду, из воды в полымя, из полымя выбегал сатанина, кричит: «Павушка - романея, беги поскорее, дуй рабе Божьей (имя любимой) в губы и в зубы, в ее кости и пакости, в ее тело белое, в ее сердце ретивое, в ее печень черную! Сделай, чтобы раба Божья (имя любимой) тосковала всякий час, всякую минуту, по полудням, по полуночам, ела бы не заела, пила бы не запила, спала бы не заспала, а все бы тосковала, чтобы раб Божий (свое имя) ей был лучше чужого молодца, лучше родного отца, лучше родной матери, лучше роду-племени».

Замыкаю свой заговор семьюдесятью семью замками, семьюдесятью семью цепями, бросаю ключи в окиян-море, под бел-горюч камень Алатырь. Кто мудренее меня взыщется, кто перетаскает из моря весь песок, тот отгонит тоску.

Заговор добра молодца на верность красной девицы

Исполнена есть земля дивности. Как на море на окияне, на острове на Буяне, есть бел-горюч камень Алатырь. На том камне устроена огнепалимая баня, в той бане лежит разжигаемая доска, на той доске тридцать три тоски. Мечутся тоски, кидаются тоски, и бросаются тоски из стены в стену, из угла в угол, от пола до потолка, оттуда чрез все пути и доpoги и перепутья.

Мечитесь, тоски, киньтесь, тоски, и бросьтесь, тоски, в буйную голову рабы Божьей (имя любимой), в тыл, в лик, в ясные очи, в сахарные уста, в ретивое сердце, в ее ум и разум, в волю и хотение, во все ее тело белое и во всю кровь горячую. И во все ее кости, и во все составы: в 70 составов, полусоставов и подсоставов. И во все ее жилы: в 70 жил, полужил и поджилков. Чтобы она тосковала, горевала, плакала бы и рыдала по всяк день, по всяк час, по всякое время, нигде б пробыть не могла, как рыба без воды. Кидалась бы, бросалась бы из окошка в окошко, из дверей в двери, из ворот в ворота, на все пути, и дороги, и перепутья с трепетом, тужением, с плачем и рыданием, зело спешно шла бы и бежалa. И пробыть без раба Божьего (свое имя) ни единыя минуты не могла, думала б обо мне не задумала, спала б не заспала, ела бы не заела, пила б не запила и не боялась бы ничего. Чтоб я ей казался милее свету белого, милее солнца пресветлого, милее луны прекрасныя, милее всех и даже милее сну ее, по всякое время: на молоду, под полный, на перекрое и на исходе месяца.

Сие слово есть утверждение и укрепление, им же утверждается, и укрепляется, и замыкается. Аще ли кто от человек, кроме меня, покусится отмыкать страх сей, то буди яко червь в свище ореховом. И ничем - ни аером, ни воздухом, ни бурею, ни водою - дело сие не отмыкается.

Заговор добра молодца на любовную силу

На море на окияне есть бел-горюч камень Алатырь неведомый. Под тем камнем сокрыта сила могуча, и силы нет конца.

Выпускаю я силу могучу на красную девицу (имя любимой), сажаю я силу могучу во все ее составы, полусоставы, во все кости и полукости, во все жилы и полужилы, в ее очи ясны, в ее щеки румяны, в ее белу грудь, в ее ретиво сердце, в утробу, в ее руки и ноги. Будь ты, сила могуча, в красной девице (имя любимой) неисходно.

А жги ты, сила могуча, ее кровь горючую, ее сердце кипучее на любовь ко мне, полюбовному молодцу (свое имя). А была бы красная девица (имя любимой) во всем послушна мне, полюбовному молодцу (свое имя), по всю жизнь.

Ничем бы красная девица не могла отговориться - ни заговором, ни приговором, и не мог бы ни стар человек, ни млад отговорить ее своим словом. Слово мое крепко, как бел-горюч камень Алатырь. Кто из моря всю воду выпьет, кто из поля всю траву выщиплет, и тому мой заговор не превозмочь, силу могучу не увлечь.

Заговор красной девицы на любовь добра молодца

Встану я, раба Божья (свое имя), благословясь, пойду перекрестясь: из избы в двери, из двора в ворота, выйду во чисто поле, в подвосточную сторону. В подвосточной стороне стоит изба, среди избы лежит доска, под доской - тоска. Плачет тоска, рыдает тоска, белого света дожидается.

Как белый свет красна солнышка дожидается, радуется и веселится - так бы и меня раб Божий (имя любимого) дожидался, радовался и веселился! Не мог бы раб Божий (имя любимого) без меня ни жить, ни быть, ни пить, ни есть; ни на утренней заре, ни на вечерней.

Как рыба без воды, как младенец без матери, без материна молока, без матери на чрева не может жить - так бы и раб Божий (имя любимого) без меня, рабы Божьей (свое имя), не мог бы ни жить, ни быть, ни пить, ни есть, ни на утренней заре, ни на вечерней, ни в полночь, ни в полдень, ни при частых звездах, ни при буйных ветрах, ни в день при солнце, ни в ночь при месяце.

Впивайся, тоска, въедайся, тоска, в грудь, в сердце, во весь живот рабу Божьему (имя любимого), разрастись и разойдись по всем жилам, по всем костям ноетой и сухотой по рабе Божьей (свое имя).

Заговор «Присуха молодца»

Заговор читайте в среду, пятницу или субботу:

Пойду я, раба Божья (свое имя), утром рано в зеленую рощу: поймаю ясна сокола, велю ему слетать к духу незнаему-неведому. Чтоб летел тот дух незнаем-неведом до того места, где живет раб Божий (имя любимого). Пусть он нашепчет ему в ухо и наговорит в сердце до тех пор, пока любовь в нем ко мне, рабе Божьей (свое имя), ярким пламенем заговорит.

Пусть он, раб Божий (имя любимого), наяву и во сне думает только обо мне, рабе Божьей (свое имя), бредит мною ночною порою. Пусть гложет его без меня тоска, как змея гремучая, как болезнь смертная. Пусть он не знает ни дня, ни ночи и видит только мои ясные очи. Пусть он мчится ко мне из места отдаленного легче ветра полуденного, быстрее молнии огнистой, легче чайки серебристой.

Пусть для него другие девицы будут страшны, как львицы, как гиены пятнистые, как щуки зубастые, как кикиморы болотные, как совы носатые, как медведицы косолапые, как ведьмы мохнатые! А я для него, красна девица (свое имя), пусть кажусь жар-птицей, морской царицей, зорькой красной, звездочкой ясной, весной благодатной, фиалкой ароматной, легкой пушинкой, белой снежинкой, ночкой майской, птичкой райской.

Пусть он без меня ночь и день бродит как тень, скучает-убивается, как ковыль по чисту полю шатается. Пусть ему без меня, рабы Божьей (свое имя), нет радости ни средь темной ночи, ни средь бела дня. А со мной пусть ему будет радостно-отрадно, в душе тепло, на сердце светло, в уме веселье, на языке пенье. Как сказала я, так тому и быть - мне с ним жить!

Заговор красной девицы, отводящий недуги и болезни от полюбовного молодца

Ложилась спать я, раба Божья (свое имя), в темную вечернюю зарю, темным-темно; вставала я, раба Божья (свое имя), в красную утреннюю зарю, светлым-светло; умывалась свежею водою; утиралась белым платком. Пошла я из дверей во двери, из ворот в вороты, и шла путем-дорогою, сухим сухопутьем, ко окиян-морю, на свят остров. От окиян-моря узрела и усмотрела, глядючи на восток красного солнышка, чисто поле. А во чистом поле узрела и усмотрела: стоит семибашенный дом, а в том семибашенном доме сидит красная девица, а сидит она на золотом стуле, сидит, уговаривает недуги, на коленях держит серебряное блюдечко, а на блюдечке лежат булатные ножички. Взошла я, раба Божья (свое имя), в семи башенный дом, смирным-смирнехонька, головой поклонилась, сердцем покорилась и заговорила:

«К тебе я пришла, красная девица, с покорищем об рабе Божьем (имя любимого). Возьми ты, красная девица, с серебряного блюдечка булатные ножички в правую руку, обрежь ты у раба Божьего (имя любимого) белую мякоть, ощипи кругом его и обери скорби, недуги, уроки, призороки, затяни кровавые раны чистою и вечною своею пеленою. Защити его от всякого человека: от бабы-ведуньи, от девки простоволосыя, от мужика-одноженца, от двоеженца и от троеженца, от черноволосого, рыжеволосого. Возьми ты, красная девица, в правую руку двенадцать ключов и замкни двенадцать замков, и опусти эти замки в окиян-море, под Алатырь-камень».

А в воде белая рыбица ходит, и она б те ключи подхватила и проглотила; а рыбаку белыя рыбицы не поимывать, а ключов из рыбицы не вынимывать, а замков не отпирывать. Не дужился бы недуг у раба Божьего (имя любимого) по сей день, по сей час. Как вечерняя и утренняя заря станет потухать, так бы у моего друга милого всем бы недугам потухать, и чтобы недуг не дужился, по сей час, по мое крепкое слово, по его век!

Заговор красной девицы на благополучие любимого

иду я, девица (свое имя), из ворот во чисто поле, в окиян-море. Становлюсь я, девица (свое имя), на бел-горюч камень Алатырь. Опоясываюсь белой пеленой, заговариваю своего полюбовного молодца (имя любимого) от злых недугов с принедугами, полунедугами.

Вы, злые недуги, не недужьте раба Божьего (имя любимого). Отсылаю я вас в окиян-море, в бездны преисподния, в котлы кипучие, в жар палючий, в серу горючую, по сей день, по сей час, по мое крепкое слово.

А был бы мой полюбовный молодец бел и хорош! А милее бы его не было во всем свете! А приветнее бы его не было и во тереме княжем! А залучнее бы его не было во всей околице! А любил бы он меня от роду до веку, по всю мою жизнь.

Слово мое крепко!

Заговор красной девицы от сглаза полюбовного молодца

Заговариваю я, раба Божья (свое имя), своего полюбовного молодца (имя любимого) от мужика-колдуна, от ворона-каркуна, от бабы-колдуньи, от старца и старицы, от посхимника и посхимницы. Отсылаю я от своего друга милого всех по лесу ходить, игольник брать, по его век, и, пока он жив, никто бы его не обзорочил и не обпризорил.

Заговор красной девицы о сбережении в дороге полюбовного молодца

Ложилась спать я, раба Божья (свое имя), в темную вечернюю зарю, поздным-поздно; вставала я в красную утреннюю зарю, раным-рано; умывалась ключевою водою из загорного студенца; утиралась белым платом родительским. Пошла я из дверей в двери, из ворот в вороты и вышла во чисто поле. Во чистом поле охорошилась, на все четыре стороны поклонилась, на горюч камень Алатырь становилась, крепким словом заговорилась, чистыми звездами обтыкалась, темным облаком покрывалась:

«Заговариваю я, раба Божья (свое имя), своего полюбовного молодца (имя любимого) о сбереженьи в дороге: крепко-накрепко, на век, на всю жизнь!»

Кто из луга всю траву выщиплет и выест, из моря всю воду выпьет и не взалкает, и тот бы мое слово не превозмог, мой заговор не расторг. Кто из злых людей его обзорочит и обпризорочит, и околдует, и испортит, у них бы тогда из лба глаза выворотило в затылок. А моему полюбовному молодцу (имя любимого) - путь и дороженька, доброе здоровье на разлуке моей.

Далее...

Обновлено (15.01.2013 13:11)

 


кафе Дилижанс как на него посыпалисьдолжность шеф-повар ресторан